Протоиерей Георгий Пименов

Человек ментального страдания (опыт служения в психиатрической больнице и ВИЧ-центре)


Включить свою болезнь – некрасивую и долгую, на всю жизнь – в свою цельность, в свое идеальное «Я», принять ее как путь ко спасению. Таким бы хотелось видеть принятие больными своего состояния.

Наверно, именно здесь, в Доме Русского Зарубежья, хранящего многие документы отвергнутых советским обществом, уместно сказать о других отвергаемых. Как те, по естественному происхождению своему, были не нужны правительству большевиков, так и эти, по тяжелым и угрожающим болезням своим, обычно не нужны нам. Философ, священник, офицер, монархист – вот тебе Соловки, расстрел, в лучшем случае «философский пароход» — изгнание. Умственно отсталый, психически больной, ВИЧ-инфицированный – вот тебе интернат, спецбольница, стигматизация. «Ты не наш», — говорит современное российское общество. И помимо страданий от болезни, у таких людей «болит» их отверженность, ненужность.

Посмотрите на дневники русских эмигрантов. На каждой странице они вспоминают о России и ждут-не дождутся возвращения в Россию – новую, не порабощенную идолам коммунизма. О чем просят все больные у священника, служащего в психиатрической больнице? «Поспособствуйте, чтобы мне выйти отсюда». Домой, в семью, к друзьям. Но «…между нами и вами лежит великая пропасть». И перейти невозможно. Вот о страдании при виде этой разделительной пропасти и говорит данный доклад. О том, как можно это страдание уменьшить. А может быть, и пропасти-то никакой нет.

Описание стигмы, отвержения, кратко и емко дает Владыка Антоний в проповеди об исцелении гергесинских бесноватых: «И вокруг них — население, которое отозвалось на их внутреннюю трагедию и страшность их жизни отвержением. Старались сначала их схватить и сковать в цепи, но они оказались сильнее цепей. И тогда им дали уйти в эту область одиночества, оставленности, гробовой тьмы».[1]

Помимо отвержения обществом, такие люди и сами себя не принимают, не ценят дара жизни, обращаются к любого рода зависимостям, лишь бы не смотреть печальной реальности в лицо. Опускают руки, предаются депрессии. «Самостигматизация… Многочисленные исследования показали, что психически больные имеют такое же негативное мнение о психическом заболевании, как и население… Нередко они усваивают стереотипы роли неправоспособного человека, становятся вследствие этого социально отверженными, зависимыми от помощи других, вживаются в роль инвалида, что ведет к усугублению социальной дезадаптации»[2].

          Жан-Клод Ларше пишет, что нам нужно «представить, каким было отношение к «сумасшедшим» у отцов Церкви, движимых христианским идеалом милосердия. Нам кажется, что данное отношение к психически больным сохраняет актуальность, так как позволяет понять, как должен принимать таких больных мир, где, как мы подчеркивали, их отличие остается тревожащим и вызывает еще очень часто непонимание и отвержение. В наши дни чаще всего заточение является единственной возможностью, которая им предоставляется, и даже в специализированных клиниках они во многих случаях рассматриваются как «пациенты», для которых единственным возможным лекарством считается медицинский подход. На деле такой подход помещает их в объективную ситуацию запущенности, равнозначную «хронической форме болезни»[3].

          Отношение к ВИЧ-инфицированным не отличается большей терпимостью. «Так им и надо», «нужно всех их стерлизовать», «развратили Россию». Между тем, число зарегистрированных случаев ВИЧ-инфекции в нашей стране перевалило за 1 миллион человек. О ходе этих заболеваний написано много, а вот о страдании отверженности таких больных говорится недостаточно. И в обществе, и в коллективах, и на приходах царит молчаливое отстранение. Семьи предпочитают не «выносить сор из избы», потому что сын потеряет работу, ребенка выгонят из школы и не примут в институт. Отверженность обществом ВИЧ-положительных очень велика. Однако, по сравнению с самостигматизацией психических больных, ВИЧ+ гораздо реже опускают руки. Они сильнее борются за жизнь, приходя в уныние только первоначально, при открытии у себя ВИЧ-диагноза.

          Каким образом наше общество могло бы изменить ситуацию отвержения психически больных и ВИЧ-инфицированных? По-серьезному, необходима не много не мало политика государства: «…образование является наиболее очевидным способом корректировки установок и влияния на поведение. Однако такое образование должно быть не разовой социально-рекламной акцией, а целенаправленной государственной … политикой»[4].

Учебные образовательные программы студентов-медиков содержат дополнительные курсы взаимоотношения врачей и пациентов, но на практике очень много значит пример отношения к больным старших опытных докторов.  Если в их интонациях и действиях проскальзывают нотки пренебрежения, а не сострадания, то самые возвышенные слова об уважении к правам и личности больного повиснут в воздухе.

Возможно создание терапевтических сообществ самими больными и их родственниками. Такие сообщества получили особенное развитие во Франции. С 1964 года открыт «Ковчег» Жана Ванье, куда принимают умственно отсталых. Однако просто так этот опыт не скопировать: русского Жана Ванье у нас пока нет.

Примером церковной заботы об умственно отсталых детях до 1917 года может служить приют во имя Царицы Небесной на Петроградской стороне. Приют для детей-идиотов и эпилептиков был основан архимандритом Игнатием (Малышевым), настоятелем Троице-Сергиевой Приморской пустыни в 1891 году. «В комнате, где было явление Царицы Небесной, архимандрит Игнатий повесил образа, поставил аналой и большой подсвечник. С улицы сделал вход и приезжал чуть не каждую неделю с братией служить молебны. Отец архимандрит говаривал: «Надо разжигать пламень веры, не дать погаснуть ему «…Много хлопотал …по устроительству на этом месте церкви и приюта. Не раз обращался он и к Александру III…». В 1917 году в Петроградском приюте и его колонии Райвола (ныне Рощино) содержалось 326 детей. В настоящее время практически все дети с подобными диагнозами живут в больших государственных интернатах, реже-в семьях.

Мари Жоел Безансон, врач-психиатр, открыла во Франции ассоциацию «Гости Пира». Постепенно она разрослась до международных масштабов. «Важно, что в ассоциации больным было возможно общаться не только с другими больными, но и с волонтерами, которые разделяли с ними время и разные занятия. Больные радовались этим встречам и расставались в ожидания следующих. В итоге, воскресный прием расширился и стал проводиться в другие дни недели, а позже, после приобретения адекватного помещения и получения субсидий (частично государственных и частных), – деятельность ассоциации развилась до открытия места проживания для больных “Дом Источник”. Вот уже более десяти лет как примерно два десятка психических больных проживают в нем. В течение дня продолжаются дневные приемы и ряд занятий (арт- и глинотерапия, музыкотерапия). В них участвуют и больные, и волонтеры, и служащие. Больные разделяют свое время между дневным стационаром, куда они приходят кто каждый день, кто один раз в неделю для получения лекарств; беседами с психологом; работой с логопедом, психиатром; личным временем в независимой студии при доме, и общественной жизни Дома».[5]

Ассоциации психических больных и их семей, играют большую роль в мировой психиатрии. «Деятельность этих объединений направлена на защиту интересов и прав психически больных, их социальную поддержку, обращение внимания общества к нуждам психиатрии, психически больных и членов их семей, изменение устоявшегося стереотипа о психически больных, преодоление стигматизации в психиатрии».[6]

Организации ВИЧ-положительных, например, «Шаги» и им подобные, очень помогают своим членам эмоционально встать на ноги, предоставляют работу.

С возникновением ассоциаций психически больных в России происходит не так, как в Европе. Подобные организации обычно возникают при больницах, психоневрологических диспансерах, центрах психического здоровья, то есть при государственных лечебных заведениях. Не при всех, а там, где есть способный к этому врач.

Что можно сделать простому человеку, который не влияет на государственную политику, не создал ни в России, ни за рубежом терапевтического центра, но, тем не менее, скорбит о страдании людей, отвергнутых из-за своей болезни?

Можно преодолеть стигму в себе (а для этого ее нужно в себе признать), говорить при нужных случаях другим, что это стигма, а не реальность, что мы одной природы, что мы имеем разные болезни, и одна ничем не лучше другой.

«Идиоты! — да они ведь только для нас идиоты, а не для себя и не для Бога. Дух их своим путем растет. — Может статься, что мы, мудрые, окажемся хуже идиотов. – А дети все ангелы Божии суть. —  Некрещенных, как и всех вне веры сущих, надо предоставлять Божию милосердию. – Они не пасынки и не падчерицы Богу. Потому Он знает, что и как – в отношении к ним учредить. Путей Божиих бездна!».[7]

«Забота святых отцов, таких как преподобный Феодосий, об активном вовлечении психически больных в процесс их выздоровления, свидетельствует об уважении к ним, о доверии, об отказе рассматривать их как простых пациентов, полностью подчиненных власти терапевта или зависящих от результатов внешней терапии. Такой подход близок новейшим исследованиям, напоминая во многих отношениях попытки, которые предприняли ранее упоминавшиеся «терапевтические сообщества».[8]

           «И слепому, и прокаженному, и поврежденному рассудком, и грудному младенцу, и уголовному преступнику, и язычнику окажи почтение, как образу Божию. Что тебе до их немощей и недостатков! Наблюдай за собой, чтоб тебе не иметь недостатка в любви». [9]

«В течение многих лет к нам центр направлял больных архимандрит Кирилл (Павлов), духовник Лавры. Он направлял не только психических больных, но и больных «пограничного» уровня. Когда мы его спрашивали, почему он направляет больных к психиатрам, он говорил, что духовное врачевание они получают от него, а «таблеточки тоже надо пить».[10]

«-Нет никакой вины человека в том, что он пришел в этот мир с тяжелым, генетически обусловленным заболеванием. И если мы действительно верующие христиане, мы не можем допустить мысли о том, что эти люди ограничены своей духовной жизни, что Царствие Божие для них закрыто. Крест психического заболевания — это очень тяжелый, может быть, самый тяжелый крест, но верующий человек, неся этот крест, может сохранить для себя полноценную духовную жизнь. Он ни в чем не ограничен, это положение принципиальное — ни в чем, включая возможность достижения святости».[11]

«Бог приводит нас к Себе разными путями, и кого-то, как ни парадоксально, во так – через психическую болезнь».[12] И таких в России – около 14% населения. Кто из святых православных подвижников может помочь им, в ожидании, пока общество преодолеет стигматизацию этих болезней?

««Юродивый во Христе», исчезнувший сегодня вид аскета, сам по себе является показательным примером: один из его побудительных мотивов состоит в том, чтобы разделить до конца бедственные условия униженных, презираемых и отверженных обществом и в первую очередь «безумных». Испытав близкое к ним состояние, он имеет возможность полнее сочувствовать их бедам, ближе приблизиться к ним, чтобы удобнее было придти к ним на помощь, уподобляясь в этом апостолу Павлу, который сказал: «Для немощных был как немощный, чтобы приобресть немощных…»

Юродивая, гонимая миром Блаженная Ксения, победитель тоски святитель Тихон Задонский, преподобный Никифор Прокаженный, греческий святой XX века, могут помочь гонимым извне и изнутри болящим, несущим тяжелый крест своих спасительных болезней.

Список использованной литературы и электронных ресурсов

  1.  Свт Феофан Затворник. Собрание писем. Вып. 8. 1463 М. 1901 репринт М. Правило веры, 2000
  2. По И.Я. Гурович. Взаимодействие общемедицинской и психиатрической помощи и стигма психиатрических расстройств// Рус. мед. журнал 2001 т.9 № 25
  3. Царица Небесная: в 2 кн. Кн.2: Дом Пресвятой Богородицы Петроградской / сост.М.Г.Косцов.-СПБ,Ювента,2014
  1. www.azbuka.ru
  2. www.domrz.ru
  3. www.pravoslavie
  4. www.razum.ru
  5. www.miloserdie.ru
  6. www.sv-troica.prihod.ru

[1] Митрополит Антоний Сурожский. Исцеление гергесинских бесноватых. Проповедь 14 июля 1968 г. www.domrz.ru

[2] По И.Я. Гурович. Взаимодействие общемедицинской и психиатрической помощи и стигма психиатрических расстройств// Рус. мед. журнал 2001 т.9 № 25

[3] Ж.-К. Ларше. Терапия психических болезней. Опыт христианского Востока первых веков. www.pravoslavie

[4] Евгений Новиков. Отверженные. Об отношении общества к психически больным. Этический анализ. www.razum.ru

[5]Как жить в сегодняшнем обществе с психическим заболеванием. www.miloserdie.ru обращение 09.01.19.

[6] Ястребов В.Г. Психическое здоровье населения накануне третьего тысячелетия. Психиатрия и психофармокотерапия 2001 т.2 № 1. по «Отверженные…» www.razum.ru

[7] Свт Феофан Затворник. Собрание писем. Вып. 8. 1463 М. 1901 репринт М. Правило веры, 2000 с. 217

[8] Жан Клод Ларше. Терапия психических болезней. Опыт христианского Востока первых веков. www.pravoslavie.ru

[9] Свт. Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. О любви к ближнему. www.azbuka.ru

[10] В.Г. Каледа. Духовник и психиатр.www. http://sv-troica.prihod.ru

[11] В.Г. Каледа. Духовник и психиатр. www.sv-troica.prihod.ru

[12] Там же