митрополит Антоний Сурожский

О любви

Москва, храм «Никола в Хамовниках».
15 октября 1989 г.
Тема: Любовь   Место: СССР   Период: 1986-1990   Жанр: Проповедь

Во имя Отца и Сына, и Святого Духа.

Всё Евангелие, а не только сегодняшнее чтение, говорит нам о любви и ни о чем другом. Потому что в сердцевине Евангелия лежит один исторический факт, т.е. факт реальный, что в какой-то опреде­ленный день нашей человеческой истории по любви к нам Бог стал человеком.

В одной древней книге описывается Предвечный Совет, когда во Святой Троице обсуждался вопрос о сотворении мира. И речь идет приблизительно так: И сказал Отец: «Сыне, сотворим мир.»  И Сын от­ветил: «Да будет так, Отче.» И Отец продолжал: «Да, но этот мир из­менит Нам и своему призванию, и Тебе придется стать человеком и умереть за него…» И Сын ответил: «Да будет так, Отче!» — И Бог сотворил мир… В основе нашего мира лежит Божия любовь, любовь отдающаяся, любовь Божия, которая себя без остатка отда­ёт человеку. И призыв всего Евангелия к нам именно о любви: «Так, как Я вас возлюбил, так вы любите друг друга…» Мы часто думаем, что достаточно, для того чтобы быть православными: исповедовать православную веру, без сомнения провозглашать Символ веры, без колебания произносить слова молитвы «Отче наш», с умилением слу­шать Заповеди Блаженства. И действительно, без этого никто право­славен не бывает до конца. Но этого недостаточно, потому что, как Апостол говорит: «Покажи мне веру твою без дел твоих, а я тебе по­кажу мою веру из дел моих…» Если мы только на словах являемся учениками Христа, то мы не Христовы, то мы только повторяем исповедание, за которое свою жизнь отдавали другие. И это нам очень важно помнить, потому что можно быть верными Христу, только если заповеди Его сохранить.

И эта заповедь о любви охватывает всё в нашей жизни, — не только наше отношение к Богу, но отношение наше друг ко другу. Христос нам говорит, что есть две заповеди, которые равны по важ­ности: чтобы мы любили Бога всем сердцем, всем умом, всей крепос­тью своей, но чтобы мы любили и ближнего своего, как самого себя.

Что же это значит? Это значит, что всё, что мы для себя желаем, мы должны быть готовы не только желать для ближнего, но давать ближнему. Мы сейчас живём в очень трагичном и страшном мире, и вокруг нас в каждой стране есть люди нуждающиеся и в душевном уте­шении и в подкреплении, и в материальной помощи, и во вразумле­нии, и в просвещении разума. Мы должны быть готовы каждому дать то, что ему нужно, с такой же готовностью, с какой мы от других принимаем эти и другие многие, многие дары, когда мы сами в нуж­де. «Давать более отрадно, чем получать», — говорит апостол Павел. Мы должны себе поставить вопрос: На самом ли деле это так для нас? Разве мы так же любим давать, как получать? Разве не отраднее по­лучать, чем давать?.. И как грустно, что мы должны бы почти все ответить: Да, я предпочитаю, чтобы мне давали, чтобы обо мне забо­тились; мне труднее давать, мне труднее отказываться от того, что у меня есть, для того чтобы у другого было то, что ему нужно…

А вместе с тем это Евангельская заповедь. Никто не может назвать себя христианином, кто этого не исполняет. Мы поём Символ веры. О чем мы поём? О Боге, Который есть Любовь. Он Творец. Почему Он нас сотворил? Он нас сотворил по люб­ви, чтобы нам дать бытиё, которое Ему принадлежит, чтобы с нами поделиться всем тем, что у Него есть, чтобы нас приобщить даже Своему Божеству, по слову апостола Петра, который нам говорит, что мы призваны быть участниками Божественной природы. Мы поём о Христе, о Сыне Божием, Который стал Сыном человеческим для того, чтобы с нами разделить всю человеческую судьбу, всю скорбь, всю тесноту, всё страдание, больше того, — даже смерть, и страшнее того — то условие, которое нас убивает: потерю нашего единства с Богом. Когда Он на кресте воскликнул: «Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?» — Он в Своем человечестве почувствовал вдруг то, что все мы чувствуем: одиночество. Вдруг Он почувствовал, что Он не общается, не един с Богом, и от этого Он умер нашей смер­тью. Разве это не любовь? И когда мы исповедуем такого Бога, разве можно Его исповедовать, не приобщаясь — активно, не сентиментально — той любви, которую Он нам явил? И когда мы го­ворим «Отче наш» — задумывались ли мы когда-нибудь над тем, кто это «наш»? Мы всегда думаем — «Отче наш» — это наш Отец: мой, твой, наш, всех тех, которые собрались в Церкви, — но Христос эти слова сказал Своим ученикам. Это значит, что когда Он говорил: «Отче наш», Он ученикам Своим говорил, чтобы они называли Отцом Его Отца; Он Своих учеников дальше, позже, перед смертью назвал Своими братьями… Какую ответственность это накладывает на нас! Отче наш. Отец Господа Иисуса Христа — и мой Отец, и твой Отец, и наш Отец… А мы что — похожи на нашего Отца? похожи на нашего Брата Иисуса Христа, Брата по человечеству?.. Это суд над нами. И когда мы читаем дальше: «Остави нам долги наши, как мы оставляем другим их долги, прощаем их согрешения» — разве мы себя не осуждаем?.. Конечно, в это мгновение, потому что у нас стало тепло на душе, потому что нам хорошо в церкви, потому что мы молимся, нам кажется, что мы всем прощаем. А случись нам выйти из церкви, встретить кого-нибудь, кто нас обидел, обездолил, — разве мы чувствуем, что это дело прошлого и что ничего нет между нами и им или ей? Конечно, возрождается в нас старая злоба, старая горечь.

Что же значат эти слова: «Остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим?» Я этот вопрос поставил своему духовнику раз, когда я был подростком. Я тогда имел злобу против одного своего товарища. Он мне ответил: «Будь правдив. Когда дойдешь до этого места, скажи: Откажи мне в прощении, Господи, так же, как я отказываю в прощении этому моему приятелю.» Я ужаснулся. И он мне сказал: «Другого выхода нет — или научись прощать, или всерьез прими, что ты требуешь у Бога, просишь у Бога себе отвержения…» Подумай­те над этим — оно так и есть. Если мы не прощаем друг друга — и нам прощения нет. Суд без милости тем, кто не оказывает милости. Вот страшная мера любви. Вот страшная сторона заповеди любви. Все другие заповеди в каком-то смысле просты: сделай одно, сделай другое, — сделать можно; а вот стоять перед судом любви и знать, что я не умею любить…

Что же тогда делать? — Только одно: отказываться от всякого себялюбия, отрываться от себя, отрывать взор от себя, отрывать внимание от себя, вглядываться в другого человека и ставить перед собой вопрос о его нужде. И знать или, может быть, когда-то понять, что я послан в мир для того, чтобы, по поручению Христову, служить вот этим людям, которые мне так противны, отвратитель­ны или страшны; потому что если ученик Христов к ним не придет с миром, кто же придет? Если милость не придет из Церкви и от верую­щих, откуда научиться внешнему милости, любви, жалости? И это относится ко всему. Апостол Павел говорил еще давно, давно, в пер­вом поколении учеников Христовых: «Имя Христово хулится ради нас,» — т.е. его современников… Разве имя Христово не хулится ради нас? Разве, глядя на нас, кто-нибудь может увидеть Христа? Если Христос сейчас ходил бы по стогнам российским, по улицам московским, разве не останавливались бы все в изумлении, смотрели бы и видели Человека, какого раньше никогда не видели? Русский поэт го­ворит: «В Его смиренном выраженьи восторга нет, ни вдохновенья, но мысль глубокая легла на очерк дивного чела…» Про кого из нас можно сказать, что, встретив нас, человек остановится и скажет: Такого человека я не видал; что же в нем такое, чего во мне нет, ни в ком вокруг меня нет? Мне надо подойти к нему и его спросить: Кто ты?.. Ответ был бы прост: Я — гражданин Царства Небесного, проще: Я — верующий христианин; а проще всего: Я просто человек, ученик Христов… И этого даже мы большей частью не вправе сказать…

Так вот давайте читать Евангелие с тем, чтобы от Евангелия научиться, каким образом можно стать настоящим человеком. А для этого путь очень прост. Возьмите Евангелие, читайте его просто, с открытым умом и душой, и отмечайте всякое слово Христово, всякое действие Христово, всякую притчу, от которой у вас загорится сердце, вдруг просветлеет ум, дрогнет душа, и знайте, что в этот момент вы и Господь Бог — друг на друга похожи. Что вы Его понимаете, и Он вас понимает, что вы коснулись какой-то точки в себе, где образ Божий еще жив, и отметьте себе это, и живите всегда со­гласно этому видению себя. И тогда вы откроете в себе то, что Христово и Божие, и одновременно вы о Боге узнаете то, что вам нужно знать, что вам родное, простое, к вам лично относится. И начиная с этого, вы можете вырасти в полную меру роста Христова, как говорит апостол Павел.

Дай нам Господь мужество, храбрость и радость так приобщиться ко Христу, чтобы в Нем видеть Брата, Спасителя, и чтобы нам Он был и Путь, и Истина, и Жизнь, и та Дверь, которая раскрывается на вечность и нас делает детьми Отца Небесного. Аминь!

 Настоятель, протоиерей Димитрий Акинфиев:

Ваше Высокопреосвященство, дорогой Владыко наш Антоний! Еще раз имею счастливую возможность выразить Вам слова благодар­ности за то, что Вы и сегодняшний день удостоили нас благодатного с Вами молитвенного общения, и еще раз мы слышали из Ваших уст слово назидания в христианской жизни. Я когда-то, поражаясь красноречию Святителей наших, думал: откуда сие? то ли от начитанности, то ли от образованности… Ве­роятно, от того и другого, и от жизненного опыта. Но вот как-то мне пришлось особенно прослушать и прочитать тропарь святителю Григорию Богослову, и там такие слова: Пастырская свирель богословия твоего риторов победи трубы — почему так? – якожебо глубины Духа изыскавши и доброты вещания приложишася тебе… Вот имен­но эти глубины Духа, когда человек это находит и их достигает, дают ему говорить от Духа Божия глубокие, проникновенные, испол­ненные любви к людям слова поучения. Глубины Духа изыскать как можно? — если только не молитвенным подвигам, о чем и Вы го­ворили и учили нас, изъясняя Молитву Господню, молитву Иисусову… И вот когда мне сегодня во второй раз пришлось с Вами служить Священную Литургию, я наблюдал Ваше молитвенное настроение, я по­нял, что именно этим путем только можно прийти к тому, чтобы изыс­кать глубины Духа; и тогда Господь даст дар вещать глаголы сокро­венные, глаголы жизни вечной.

Примите, дорогой Владыко, нашу сердечную благодарность за Ваше служение и за Ваше научение не только словами, но делом своим. Низкий Вам поклон и многая лета!

Опубликовано: «Проповеди, произнесенные в России». – М.: Фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», 2014.

Слушать аудиозапись: нет , смотреть видеозапись: нет