митрополит Антоний Сурожский

Страстная среда, утро

6 апреля 1977 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Мне хочется сказать всего несколько слов. Мы уже подходим к самим Страстям Господним, и из всего, что мы читали, из все­го, что мы слышали, так ясно делается, что Господь может всё простить, всё очистить, всё исцелить, и что между нами и Им могут стоять только две преграды. Одна преграда это — внутреннее отречение от Него, это поворот от Него прочь, это потеря веры в Его любовь, это потеря надежды на Него, это страх, что на нас у Бога может не хватить любви… Петр отрекся от Христа; Иуда Его предал; оба могли бы разделить ту же судьбу: либо оба спастись, либо оба погибнуть. Но Петр чудом сохранил уверенность, что Господь, ведущий наши сердца, знает, что несмотря на его отречение, на малодушие, на страх, на клятвы, у него сохранилась к Нему любовь, любовь, которая теперь раздирала его душу болью и стыдом, но любовь. Иуда предал Христа, и когда он увидел результат своего действия, то он потерял всякую надежду; ему показалось, что Бог его уже простить не может, что Христос от него отвернётся так, как он отвернулся от своего Спасителя; и он ушел… Часто нам думается, что он ушел в вечную погибель; и от этого у нас, — может быть, недостаточно, — содрогается сердце и ужасается: не­ужели он мог погибнуть?… К Петру пришли другие ученики, его взяли с собой несмотря на его измену; Иуда среди них был какой-то чужой, нелюбимый, непонятный; к нему, после его измены, никто не пошел. Если бы измена иудина случилась после Воскресения Христова, после того, как ученики получили дар Святого Духа, думается, что они не оставили бы его погибнуть в этом страшном одиночестве, не только без Бога, но и без людей. Христос не оставляет никого… И как бы ни страшно было думать об Иуде, о том, что его слово погубило Бога, при­шедшего на землю, однако где-то должна в нас теплиться надежда, что бездонная премудрость Божия и безграничная, крестная, кровная Его любовь и его не оставит… Не будем произносить и над ним последнего, страшного суда — ни над кем. Как-то, много лет тому назад, светлый русский богослов Владимир Нико­лаевич Лосский, говоря о спасении и погибели, закончил свое слово надеждой; говоря уже не о Иуде, не о Пет­ре, ни о ком из нас, он сказал, говоря о сатане и о споспешест­вующих ангелах его, что мы должны помнить, что на земле, в борьбе за спасение или за погибель человека, Христос и сатана — непримиримые противники; но что в каком-то другом плане и сатана, и темные, падшие духи являются тварью Божией, и Бог Свою тварь не забывает…

И мы сегодня видим и другой образ; я только что говорил, что нас может отделить от Бога наше, и только наше отречение от Него, и бегство от Него, не­вера в Его любовь, в Его верность. Но есть другое, что нас может отделить от Бога; об этом мы слышали постоянно эти дни; это ложь и это лицемерие. Это ложь людей, которые не хотят на себя посмотреть, не хотят себя видеть, какие они есть, которые хотят обмануть себя, обмануть других, обмануть Бога, прожить в мире иллюзий, в мире нереальности, в котором им на время спокойно, безопасно. Это нас тоже может отделить от Бога… Одного подвижника раз спросили, как может он жить с такой радостью в душе, с такой надеждой, когда он себя знает грешником? И он ответил: Когда я предстану перед Богом, Он меня спросит: Умел ли ты Меня любить всей душой твоей, всем помышлением, всей крепостью твоей, всей жизнью твоей?.. И я отвечу: Нет, Господи!… И Он меня спросит: Но поучался ли ты тому, что тебя могло спасти, читал ли ты Мое слово, слушал ли ты наставления святых?.. И я Ему отвечу: Нет, Господи!… И Он тогда меня спросит: Но старался ли ты сколько-то прожить достойно своего хоть человеческого звания?.. И я отвечу: Нет, Господи!… И тогда Господь с жалостью посмотрит на мое скорбное лицо, за­глянет в сокрушенность моего сердца и скажет: В одном ты был хорош: ты остался правдив до конца; войди в покой Мой… Сегодня мы читали утром о том, как блудница приблизилась ко Христу; не покаявшаяся, не изменившая свою жизнь, а только пораженная дивной, Божественной красотой Спасителевой; мы виде­ли, как она прильнула к Его ногам, как она плакала над собой, изуродованной грехом, и над Ним, таким прекрасным в ми­ре таком страшном. Она не каялась, она не просила прощения, она ничего не обещала, — но Христос, за то, что в ней оказалась такая чуткость к святыне, такая способность любить, любить до слез, любить до разрыва сердечного, объявил ей прощение грехов за то, что она возлюбила много… И когда Петр был Им прощён, он тоже сумел Его много любить, может быть, больше многих праведных, которые никогда не отходили от Спасителя, потому что ему было прощено так много… Скажу снова, что вчера сказал: мы не успеем покаяться, мы не успеем изменить свою жизнь до того, как мы встретимся сегодня вечером и завтра, и в эти наступающие дни со Страстями Господними; но приблизимся ко Христу как блудница, как Мария Магдалина — со всем нашим грехом, и вместе, отозвавшись всей душой, всей силой, всей немощью на святыню Господню, поверим в Его состраданье, в Его любовь, поверим в Его веру в нас, и ста­нем надеяться такой надеждой, которая ничем не может быть сокрушена, потому что Бог верен, и Его обетование нам ясно: Он пришел не судить мир, а спасти мир… Придем же к Нему, грешники, во спасение, и Он помилует и спасет нас. Аминь.

Опубликовано: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа…» – М.: «Гранат», 2014.

Слушать аудиозапись: нет , смотреть видеозапись: нет