митрополит Антоний Сурожский

Вербное воскресение

7 апреля 1974 г.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Праздники бывают разные. Мы сейчас встречаем праздник Вхо­да Господня в Иерусалим; это один из самых трагических праздни­ков церковного года; казалось бы — все в нем торжество; Хри­стос вступает в Святой Град; встречают Его толпы народа, ликую­щие, готовые из Него сделать своего политического вождя, ожидающие от Него победы над врагом: разве здесь есть что-то тра­гическое?

Увы, есть! Потому что все это торжество, все это ликование, все эти надежды построены на недоразумении, на непонимании… И та же самая толпа, которая сегодня кричит: «Осанна Сыну Давидову!» — т.е. «Красуйся, Сын Давидов, Царь Израилев», в несколь­ко дней повернется к Немувраждебным, ненавидящим лицом и бу­дет требовать Его распятия.

Что же случилось? Народ Израилев от Него ожидал, что всту­пая в Иерусалим, Он возьмет в Свои руки власть земную; что Он станет ожидаемым Мессией, Который освободит Израильский народ от врагов, что кончена будет оккупация, что побеждены бу­дут противники, отомщено будет всем…

А вместо этого Христос вступает в Священный Град тихо, вос­ходя к Своей смерти… Народные вожди, которые надеялисьна Него, поворачивают весь народ против Него; Он их во всем разочаровал; Он — не ожидаемый, Он не тот, на кото­рого надеялись. И Христос идет к смерти…

Но что же остается одним и что завещает нам Христос Своей смертью?

В течение именно этих дней, говоря народу о том, какова бу­дет их судьба, когда они пройдут мимо Него, не узнав Его, не последовав за Ним, Спаситель Христос говорит: “Се, оставляется дом ваш пуст; отныне — пуст ваш храм; пуст ваш народный дом; опустела душа; опустели надежды; все превратилось в пустыню…”

Потому что единственное, что может превратить человеческую пустыню в цветущий сад, единственное, что может дать жизнь тому, что иначе — пепел, единственное, что может сделать человеческое общество полноценным, единственное, что может помочь человеческой жизни стремиться как полноводная река к своей цели — это при­сутствие живого Бога, дающего вечное содержание всему временно­му; Того Бога, Который настолько велик, что перед Ним нет ни великого, ни малого, а все, в каком-то отношении, так мало перед Ним, а в каком-то смысле все так значительно — как перед любовью: самые мелкие, незаметные слова так дороги и значитель­ны, а большие события иногда так ничтожны в таинстве любви…

Оставляется вам дом ваш пуст… Народ искал земной свободы, земной победы, земной власти; его вожди хотели именно властво­вать и побеждать… И что осталось от этого поколения? Что оста­лось от Римской Империи? Что вообще осталосьот всех тех,которые имели в руках власть и думали, что никогда она не отнимется у них? — Ничто. Порой — могилы; чаще — чистое поле…

А Христос? Христос никакой силы, никакой власти не проявил. Перед лицом непонимающих Его Он непонятен: Он все мог; Он мог эту толпу, которая Его так восторженно встречала, собрать воедино, из нее сделать силу, получить политическую власть… Он от этого отказался. Он остался бессильным, беспомощным, уязви­мым, кончил как будто побежденным, на кресте, после позорной смерти, среди насмешек тех, могилы которых теперь не сыскать, кости которых, пепел которых давно рассеяны ветром пустыни…

А нам завещал Христос жизнь; Он нас научил тому, что кроме любви, кроме готовности в своем ближнем видеть самое дра­гоценное, что есть на земле — нет ничего. Он нас научил тому, что человеческое достоинство так велико, что Бог может стать человеком, не унизив Себя. Он нас научил тому, что нет ничтож­ных людей, тому, что страданье не может разбить человека, если только он умеет любить. Христос научил нас тому, что в ответ на опустошенность жизниможно ответить, отозвавшись только мольбой к Богу: “Приди, Господи — и приди скоро!…”

Только Бог может Собой заполнить те глубины человеческие, которыезияют пустотой и которых ничем не заполнишь. Только Бог может создать гармонию в человеческом обществе; только Бог мо­жет превратить страшную пустыню жизни в цветущий сад…

И вот сегодня, вспоминая вход Господень в Иерусалим — как страшно видеть, что целый народ встречал живого Бога пришедшего только с вестью о любви до конца — и отвер­нулся от Него, потому что не до любви было; потому что не любви они искали, потому что страшно было так любить, как заповедал Христос — до готовности жить для любви и умереть от любви. Они предпочли, они хотели, жаждали земного. Осталась пустыня, пустота, ничто…

А те немногие, которые услышали голос Спасителя, которые выбрали любовь — и ничтожество, которые захотели любить ценой своей жизни и ценой своей смерти, те получили по неложному обетованию Христа ЖИЗНЬ, жизнь с избытком, победную, торжествующую жизнь… Это — праздник, который мы сейчас вспоминаем, который мы сейчас празднуем; это день страшнейшего недоразумения: одним оставляется дом их пуст, другие вхо­дят в дом Божий и становятся сами храмом Святого Духа, домом жизни.

Аминь.

Опубликовано: «Проповеди и беседы». – Париж: Сурожская епархия, 1995. «Во имя Отца и Сына и Святого Духа…»– М.: «Гранат», 2014.

Слушать аудиозапись: нет , смотреть видеозапись: нет