митрополит Антоний Сурожский

Воскресенье Жен-мироносиц. Десятилетие кончины патриарха Алексия

20 апреля 1980 г.

Во имя Отца и Сына, и Святого Духа.

В одном из своих посланий апостол Павел говорит, что бла­годатью Божией он научился жить в довольстве и жить в нужде, жить в славе и жить в гонении… И эти слова, может быть, спра­ведливо отнести и к патриарху Алексею, который десять лет тому назад, в прошедший четверг, предстал перед Господом. Он был по­следней связью, живой, глубокой, сознательной, с той Россией, которая ушла в прошлое, которая больше не вернется никогда, связью с тем временем, когда, с одной стороны, всякий человек на нашей земле мог свободно обращаться к Богу без страха быть за это преследуемым, но также временем, когда Церковь, живя в благополучии, за столетия постепенно обмирщалась, за сто­летия теряла нечто от того огня, который Христос принес на землю; связью с тем временем, когда, в начале этого столетия, церковное сознание возрождалось, и Церковь начинала оживать из мертвых.

Он был поставлен епископом еще в 1913 году, а до этого он был верующим мирянином и священником. А затем при­шли страшные годы — годы войны, когда он сначала был викар­ным епископом Новгородским, а потом Санкт-Петербургским; и потом разразилась русская революция, где трагически столкну­лось всё добро и всё зло, которое за столетия накоплялось, крепло в нашей истории: правда и неправда, горе и радость, ужас… И через все эти годы Патриарх Алексей, викарным, а затем правящим епископом и, позже — Патриархом, вел свою паству, которая всё увеличивалась, неся ответственность, ко­торая всё более тяжело ложилась на старческие плечи, вел ее в сознании, что он за всё ответственен и всё должен понести…

Никому из нас здесь, кажется, не пришлось пережить ничего подобного тому, что ему пришлось видеть во время первой войны, и революции, и осады Ленинграда, и постепенного укрепле­ния Русской Церкви. Патриарх призван быть молитвенником и печальником о родной земле и о родной Церкви; и таким он был: предстоял перед Богом за всё, за всех.

Он нас не оставил и сейчас: своим земным присутствием он нас благословил семнадцать лет тому назад, когда, посетив этот храм, когда с нами совершал он великую первосвятительскую литургию, когда преподавал он благословение всем: и тем, которые с ним были связаны послуша­нием, любовью, верностью, и тем, у которых дрогнуло сердце, и которые пришли извне, потому что это был Первосвятитель многострадальной Русской Церкви. Но он с нами есть и теперь своим благословением, и своей молитвой; и сегодня, перед тем, как вы приложитесь ко кресту, я совершу на середине храма па­нихиду о нем, о всех его сподвижниках, о всей пастве его, и мы помолимся и о тех, которые давно или недавно почили, и о тех, которые сейчас еще несут свой крест на земле…

Помолитесь о нем, да благословит его Господь: теперь он там, где нет ни страха, ни слез, ни застенков, ни борения, но там, где вместе с состраданием крестной любви Христовой -средоточие всей любви, всей заботы и о нашей русской земле, и о паст­ве русской, и о всякой земле, и о всяком человеке, потому что там уже нет различий, там все стоят перед Богом, и оттуда все всё видят очами Божиими, всё воспринимают в любви Господней. Да помянет нас Господь, по молитве патриарха Алексия, и по­мянем мы его благоговейно, с любовью, с радостью… потому что теперь он вошел в великий покой и предстоит свободно перед лицом Божиим за всех — и правых, и неправых, и добрых, и злых, за всех, спасение которых ему вручил когда-то Господь, и из которых одни услышали его слово, а другие восстали на это слово; а его слово о Церкви было: «Церковь — это тело Христово, ломимое за спасение мира…» Мы об этом не знаем ни­чего опытно, мы можем только трепетно и благоговейно созерцать величие внешне как будто еле заметного подвижника. Аминь.

Слушать аудиозапись: нет , смотреть видеозапись: нет